Поза йогурта (Мурат Юсупов)

Закончил Горьковский радиоэлектротехнический техникум в 1987 г., служил в Воздушно-десантных войсках. Но наступил год змеи, казалось, ничего плохого для нее не пред-вещавший. Именно тогда, когда год заканчивался, она ушла. Ушла тихо, во сне, не попрощавшись.

Только, после смерти отца, он узнал, что тот по молодости был в бригаде Бикея, промышлявшего грабежами и разбоями. Оппонент, сел в машину и поспешил уехать. Одноклассники когда он приближался, превращались в стадо. Лезли на друга, уходя от кулаков и пинков. Его перевели в психбольницу, а через полгода он был на свободе, кореша постарались… «Выходи, мне нужно кое с кем встретиться. Да-а-а», – вылетело у Шкафа и растворилось в гудящих звуках, смутив не понимающих, почему движение встало, когда горит зеленый.

Мозг отказывался верить в такую несправедливость. Разум отказывался ве-рить в продажность и несправедливость. Люди как будто очерствели, хлебнув мертвой воды. Не хватает им времени подумать о себе – кто они есть, и что они делают в погоне за золотым тельцом. Начинался новый день. Катя почти не спала в эту ночь. Девочка ка-призничала.

В записке, оставленной на тумбочке, она сообщала, что поехала с дочкой к сестре, чтобы забрать Артема. Поэтому, на-сытившись салатом и находясь в задумчивости, он все время вспоми-нал мамино сердце и ночную женщину. Какие новости в тех краях? – — Потом расскажу, извини за вчерашнее. А евреи вообще молились на него. Местные бандиты замучили выезжали их когда они выезжали в Израиль, вымогательствами и раз-боями.

Говорят даже, благодарные евреи открыли для спасителя счет в Израиле, но это только слухи. А вот результат налицо. А меня и тем более не волнует – думал Алексей, – Ну ежу понятно, что не од-ного жулика пришлось помучить в застенках. Ей стало дурно, и она упала. Он бросился к ней. Стал жалеть и обнимать, но она, при-дя в сознание, стала другая. Словно вернулась из другого мира, будто что-то сломалось в ней. Отец был ее частью, она проросла в нем кор-нями.

Ему казалось, что она вот-вот прекратит читать и начнет рассказывать свою долгую историю длиною в жизнь, но этого никак не случалось. Но было видно, что ей стало в тягость дом и домашнее хозяйство.

И Алексей точно знал, что именно в ту ночь проснулся раньше обычного, охваченный тревогой, и больше не мог уснуть. Но в ту же секунду позвонили в дверь. Посмотрев на монитор видеоглазка, Омар увидел то, что не ожи-дал увидеть. Сам же он юркнул в ванную, крикнув гостье что-то вроде «Проходи в зал, я сейчас». Гостья, не снимая босоножек, прошла в зал. Одета она была со вкусом. Глаза его загорелись, в них как буд-то капнули атропин.

Так вот, если я не оши-баюсь, Вас зовут Омар? – Нет, Вы не ошибаетесь, – ответил Омар, на-гло смотря ей в глаза, просвечивающие сквозь сумерки стекла. Пистолет ле-жал под подушкой в спальне. Карина. – Я взяла себя в руки. За шлюху, меня держит, ублюдок отмороженный».

Обстановка призывала расслабиться,но шкаф знал с Омаром этого не получится, а тот в свою очередь словно опасался, наживки,с крючком, пропарывающим внутренности. Но Омар в тот же миг поднялся с кресла,словно только и ждал: «Некогда, в следующий раз.», – и пошел к выходу. Омар ездил за рулём всегда сам. Отец с детства научил его. Работая таксистом, он в семидесятых зарабатывал хорошие деньги,и в доме всегда был достаток.

Все было плохо до вмешательства в этот процесс Батырхана

Являясь их колесами, но доказать это не могли. Отец откупился, продав все ценное, что было в доме. Самого же главаря тогда за двойную мокруху поставили к стенке. Омар не слышал, даже обрывки.Ветер дул от моря в сторону гор. Минуты две-три Шкаф и хозяин Ауди препирались. Ведь тогда в детстве, больше всего он мечтал увидеть разноцветный мир, а не набор черно-белых теней. Человек, который даже случайно, произнес это, равен врагу, и кроме смерти, ничего не заслуживает.

В тот момент он кроме ее натянутых ягодиц и треснутого меж них ореха, ничего уже не видел. На всякий если Омар смотрит в зеркало поднял ладонь.Но того уже и след простыл. Будучи крепкой и упорной, Катя не могла понять, почему на ее го-лову приходятся одни проблемы и заботы, в то время как другие на-слаждаются жизнью.

На деле всегда оказывается: кто сильный, жадный и хитрый, тот и прав. Что могли знать сельские учителя, жившие в эпоху построения коммунизма, обо всем, что наступило сейчас.

Да и Алексей ночью кричал, мечась в болезненном бреду. Под утро температура спала, он успокоился и затих. А Катя так и не уснула: ей было не привыкать после ночных дежурств. Она часто вообще после дежурств не ложилась спать. Молодость давала ей авансы в виде хорошего здоровья, а как ими распорядиться – она пока не знала. Катя с детьми отсутствовала.

Да и организованную, судя по железной хватке, он не желал оставить в покое. Народ одобрял действия Батырхана (так звали начальника мили-ции). Их больше не грабят, машины на улицах стоят с открытыми дверцами, и никто не смеет сунуть нос в чужой автомобиль. В его семье о нем говорили только положительно, Батырхана уважали, так как отец его хорошо знал. Алексей погрузился в пучину воспоминаний.

Кариночка, детка! – вдруг произнес он ее имя со всей притвор-ной мягкостью в голосе, явно вызывающе, как будто обращаясь к ре-бенку

Мама также читала книги вечерами, иногда опрокидывала рюмочку-другую Кизлярского, но что-то исчезло из ее души. Одиночество поселилось в ее глазах и спальне. Мужик в юбке», – иногда называл ее отец, и вероятно, он был в чем-то прав. Мама не читала книги, она «проглатывала» их, одну за другой.

Пустота, окружившая маму, сводила ее с ума. Бессонница стала при-вычной, синие круги под глазами стали еще темнее и увеличились в размерах. Было почти уже утро, душа ее выпорхнула в открытую форточку, и только остывающее тело лежало на кровати в затихшей беспомощ-ности.

Лучи света, рассеянные и ослабшие, с трудом проникали в комнату сквозь плотные шторы, словно через расщелину – в глубокую пещеру, высвечивая узкую полоску из всего пространства. Казалось, он уже не слышал ее слов, только движение лепестков и бутонов губ, шелестящих в такт словам, при-ковывали его внимание. Она не знала, с чего начать, но поколебавшись, продолжила: – Я знаю, Вы в курсе дела, Эдуард Вас информировал!- – Да, был разговор, но только я не понял, деньги-то что, ушли вме-сте с курьером?

Только книга выпала из ее рук. Потом ему рассказывал Ромаз, что это была книга Маркеса «Сто лет одиночества». В воздухе повисло нетерпение. Это не укладывалось в ее сознании. В этот момент зазвонил телефон. В комнате, словно сирена, за-ревел будильник.

Также интересно: